Пасха: миф, галлюцинация или история?

Воскресение ХристовоПредлагается статья известного американского апологета Эдвина Ямаучи на «любимую» тему атеистов о  «влиянии» язычества на христианство и т.п. чушь. 

Эдвин М. Ямаучи.

 Едва ли можно отрицать, что пасхальная вера в Воскресение Христа является основой Христианства. Зачастую спорят о том, основано ли это убеждение на мифе, на галлюцинации или на истории. Некоторые уверены, что Воскресение Христа – миф, созданный по образцам-прототипам умирания и возрождения богов плодородия. Другие считают, что субъективного лицезрения восставшего Христа было недостаточно для того, чтобы убедить учеников в том, что их Учитель не умер. И даже те, кто не подвергают сомнению факт исторической жизни и смерти Христа, расходятся во мнениях относительно того, как рассматривать Воскресение с позиции истории. Рассмотрим, на чем основаны эти варианты.

Пасха как миф

А. Умирание и возрождение богов плодородия.

Джон Х. Рандалл, заслуженный профессор философии колумбийского университета, утверждает: «Христианство в руках Павла стало мистической системой искупления, во многом схожей с культом Изиды и другими сакраментальными или мистическими религиями того времени». («Эллинистические способы освобождения и составление Христианского синтеза», 1970, с. 154). Хью Шонфилд в книге «Эти невероятные христиане» (1968, с. Xii) заявил: «Откровения Фрейзера в «Золотой ветви» не дошли до масс… Христиане подспудно остались связаны с теми, кто поклонялись Адонису и Осирису, Дионису и Митре.

Теория о широко распространенном поклонении умирающему и воскресающему богу плодородия – Таммузу в Месопотамии, Адонису в Сирии, Аттису в Малой Азии и Осирису в Египте – была предложена Джеймсом Фрейзером, который собрал массу параллелей в 4 части своего монументального труда «Золотая ветвь» (1906, переиздана в 1961). Данная точка зрения воспринимается теми, кто практически не осознает, на каком неустойчивом фундаменте она основана. Объяснение Христианского Воскресения при помощи подхода, сравнивающего разные религии, было отражено даже в официальной советской пропаганде (например, Паул де Серджи, издатель, «Воскресение и современная Библейская мысль», 1966, СС. 1, 131).

В 1930-х гг. три влиятельных французских ученых – М. Гогель, С. Гиньебер и А. Луази – интерпретировали Христианство как синкретичную религию, сформировавшуюся под влиянием эллинистических мистических религий. Согласно А. Луази («Христианская загадка», Ибер Жорнал, Х [1911-12], 51), Христос был «Богом-спасителем, как и Осирис, Аттис, Митра… Как и Адонис, Осирис и Аттис он умер мучительной смертью и, как они, он вернулся к жизни…».

В. Пересмотр свидетельств.

При пересмотре источников, использовавшихся для поддержки теории мифического происхождения Воскресения Христа, оказывается, что свидетельства далеко не удовлетворительны, а параллели слишком поверхностны.

В случае с месопотамским Таммузом (шумерский Думузи), — предполагалось, что его воскресила богиня Инанна-Иштар, хотя окончания обоих текстов (шумерского и аккадского) мифа «Происхождение богини Инанны (Иштар)  не сохранились. Профессор С. Н. Крамер в 1960 г. опубликовал новую поэму «Смерть Думузи», которая доказывает, что вместо того, чтобы спасти Думузи из Подземного мира, Инанна отправила его туда вместо себя (ср.: моя статья «Таммуз и Библия», Журнал Библейской Литературы, LXXXIV [1965], 283-90). Только строчка из фрагментарного и неясного текста является единственным свидетельством того, что после переселения в Подземный мир, Думузи мог поменяться местами с сестрой на полгода (ср.: С.Н. Крамер, Бюллетень американских школ по восточным исследованиям, №183 [1966], 31).

Для более поздних авторов  Таммуз ассоциировался с финикийским Адонисом, прекрасным юношей — возлюбленным Афродиты. Согласно Джерому, римский император Адриан осквернил Вифлеемскую пещеру, связываемую с рождением Иисуса, посвятив ее храму Таммуза-Адониса. Несмотря на то, что почитание Адониса было распространено от Библоса до греко-римского мира, оно не считалось важным, и почитателями были только женщины. П. Ламбрехтс доказал, что нет никакого намека на воскресение в ранних текстах или изображениях Адониса; те четыре текста, в которых говорится о воскресении являются более поздними (2-4 вв. н. э.) («’Воскресение’ Адониса» Исидора Леви, 1955, СС. 207-40). Ламбрехтс также доказал, что Аттис, супруг Кибелы, не считался «воскресшим» богом до 150 г. н. э. (“Les Fetes ‘phrygiennes’ de Cybele et d’Attis”, Bulletin de l’Institut Historique Belge de Rome, XXVII, 1952, СС. 141-170).

Таким образом, остается лишь фигура Осириса как единственного божества, о «воскресении которого есть ясное и раннее свидетельство». Наиболее полную версию мифа о том, как Сет умертвил и расчленил его и как Изида дважды вернула его к жизни, находим у Плутарха, чьи произведения датируются вторым веком н.э. (например, Дж. Гвин Гриффитс «Об Изиде и Осирисе Плутарха», 1970). Как оказалось, его объяснение согласуется с утверждениями, найденными в ранних египетских текстах. После Нового Царства (с 1570 г. до н. э. и далее) даже обычные люди стремились походить на Осириса как на существо, восторжествовавшее над смертью.

Но будет кардинально неправильным приравнять египетское восприятие жизни после смерти с «воскресением» в иудейско-христианской традиции. Для достижения бессмертия египтянин должен был выполнить три условия: 1) его тело должно было быть сохранено, отсюда мумификация; 2) питание должно обеспечиваться либо действительным ежедневным приношением хлеба и пива, либо магическим нанесением изображения еды на стены гробницы; 3) необходимо было захоронить вместе с мертвым магические заклинания с Текстами Пирамиды в Древнем Царстве, Текстами Гробниц в Среднем Царстве и Книгой Мертвых в Новом Царстве. Более того, египтянин не восставал из мертвых; отдельные сущности его личности, такие как его Ба и его Ка, продолжали парить над его телом.

И Осирис, всегда изображаемый в мумифицированном виде, не является вдохновением для воскресшего Христа. Как заметил Роланд де Во: «Что подразумевается под словами «восстал к жизни» об Осирисе? Только то, что, благодаря помощи Изиды, он может жить вне гробницы, причем образ его жизни – точная копия его земного существования. Но он никогда уже не придет к живым и будет править лишь мертвыми… Этот возрожденный бог в действительности является богом-«мумией». [«Библия и Ближний Восток в древности», 1971, с. 236].

C. Неточные параллели из более поздних источников.

Очевидно, что прошлые исследования феноменологических сравнений непростительно небрежно обращались с датами и происхождением источников, когда пытались найти прототипы Христианства. Позвольте мне привести два примера, Митры и жертвоприношения быка.

Митра был персидским божеством, очень популярным для поклонения среди римских солдат (ему поклонялись только мужчины), его культ соперничал с Христианством в поздней Римской империи. Ранние зороастрийские тексты, такие как Митра Яшт, не могут служить основой тайны Митры, так как в них представлен бог, который следит за стадом и за соблюдением соглашений. Более поздние свидетельства о Митре на Западе — преимущественно иконографического характера, а связные тексты отсутствуют.

Те, кто пытаются представить Митру прототипом восставшего Христа, не принимают во внимание позднюю дату распространения митраизма на Западе (М. Дж. Вермасерен, «Митра, Таинственный бог», 1963, с. 76). Единственные митраистские надписи, относящиеся к дохристианскому периоду, — это тексты Антиоха I Коммагеннского (69-34 гг. до н.э.) из восточной Малой Азии. К более позднему периоду относятся один текст из Каппадоккии, вероятно 1 в. н. э., один из Фригии, датируемый 77-78 гг. н. э., и один из Рима, датируемый временем правления Траяна (98-117 гг. н. э.). Все остальные  митраистские надписи, даты которых установлены, относятся ко второму (после 140 г. н. э.), третьему и четвертому векам н. э. (М. Дж. Вермасерен, «Корпус надписей и памятников религии Митры», 1956).

Жертвоприношение быка было кровавым ритуалом, ассоциировавшимся с почитанием Митры и Аттиса, в котором резали быка на решетке над посвященным, находившимся ниже в углублении, таким образом омывая его кровью. Было предложено (например, Р. Райтценштайном), считать этот ритуал положенным в основу христианского искупления кровью и, также, основанием для образов смерти и воскресении верующего, созданных Павлом в Послании к Римлянам 6 гл. Гюнтер Вагнер в своем исчерпывающем труде «Крещение Павла и языческие тайны» (1963) обращает внимание на то, насколько анахронистичны такие сравнения:

Жертвоприношение быка в культе Аттиса впервые был засвидетельствован во времена Антония Пятого в 160 г. н. э. Сейчас мы видим, что он стал ритуалом посвящения новообращенных в начале третьего века н.э. Идея возрождения посредством инструментальности жертвоприношения возникает лишь в отдельных случаях ближе к концу четвертого века н.э.; изначально она не ассоциируется с этой кровавой ванной [с. 266]. Действительно, свидетельства в виде надписей 4 в. н.э. подтверждают, что вместо влияния на Христианство, те, кто практиковали ритуал жертвоприношения быка, были сами под влиянием Христианства. Брюс Метцгер в своей важной работе «Методология в изучении мистических религий и раннего Христианства» (Исторические и литературные исследования: язычество, иудаизм, христианство (1968)) отмечает: «Вот как, несомненно, нужно понимать изменения в эффективности, приписываемой ритуалу жертвоприношения быка. Соревнуясь с Христианством, которое обещало своим последователям вечную жизнь, культ Кибелы официально или неофициально увеличил эффективность кровавой ванны с 20 лет до вечной жизни» [с. 11].

Еще одним аспектом сравнения воскресения Христа и мифологическими тайнами является неточность приводимых в доказательство параллелей. Было бы ошибочным считать, например, что посвящение в культ Изиды, как оно описывается в «Золотом осле» Апулея, может сравниваться с Христианством. Герой, Люций, должен был заплатить состояние за свое посвящение. И как точно отмечает Вагнер: «Изида не обещает своему последователю бессмертия, она может дать только покровительство с момента посвящения. Когда же последователь через какое-то время спустится в царство мертвых, он будет поклоняться ей…» (цит. соч., с. 112).

С другой стороны, последователи Диониса (Вакха), бога вина, действительно верили в бессмертие. Однако они не надеялись на воскрешение тела; их вера основывалась не на возрожденном Дионисе Орфийском, а на их опыте пьяного экстаза (для сравнения: М. Нильсон «Дионисийские мистерии эллинистического и римского периодов», 1957).

В любом случае, смерть и воскресение этих различных мифических существ, чем бы они ни были засвидетельствованы, всегда отражали типичные ежегодные смерть и возрождение растительности. Этот смысл нельзя вложить в смерть и воскресение Иисуса. А.Д. Нок приводит следующий пример наиболее яркого противопоставления между языческими и Христианскими понятиями о «воскресении»:

«В Христианстве все основано на датируемом опыте исторической Личности; из 1 Послания к Коринфянам видно, что утверждения данной истории рано оформились в Символ веры (1Кор.15:3-7). Ничто не указывает на то, что в параллельных случаях была попытка дать историческое обоснование верованиям» («Раннее языческое Христианство и его эллинистическое основание», 1964, с. 107).

Пасха как галлюцинация.

Латинское слово, являющееся корнем в слове «галлюцинация», означало «бродить в мыслях» или «произносить чепуху». Современное концепция определяет «галлюцинации» как «субъективный опыт, являющийся следствием ментальных процессов, иногда достигающих цели во внутренней жизни индивида» (В. Койп, издатель «Происхождение и механизмы галлюцинаций», 1970, с. v.).

Давид Штраус в своей знаменитой «Жизни Христа» (1835) предположил, что воспоминания о проповедовании Иисуса в Галилее, где воздух был чистым, стали причиной галлюцинаций среди некоторых наиболее эмоциональных учеников, которым якобы явился Иисус. С более позитивной точки зрения Теодор Кайм в своем исследовании об Иисусе (1867-72) предположил, что основа Пасхальной веры явилась результатом посланных Богом «телеграмм с небес».

Галлюцинации действительно играют основную роль в религиозных культурах, но они вызываются либо наркотическими препаратами, либо доведенным до крайности отсутствием пищи, питья и сна (ср. Е. Бургиньон, «Галлюцинация и транс: точка зрения антрополога» у Койпа, с. 188). Эти факторы не присутствовали в различных явлениях воскресшего Христа Его ученикам.

Подробности различных Богоявлений Христа, которые в нескольких случаях были засвидетельствованы более чем одним человеком, а однажды даже более чем 500 людьми, не являются типичными для галлюцинаций. Визуальная галлюцинация является частным событием; согласно определению, это восприятие объектов или световых изображений, которые объективно не присутствуют (ibid., c. 181). Разнообразие условий, при которых Христос появлялся, также свидетельствует против галлюцинации. Явления Марии Магдалине, Клеопе, ученикам на берегах Галилеи, Павлу на дороге в Дамаск, все происходили при различных обстоятельствах. К.С. Льюис пишет: «И любая теория галлюцинации разобьется о тот факт (а если это выдумка, то это самая странная выдумка, когда-либо приходившая в голову человеку), что в трех отдельных случаях в этой галлюцинации сразу не признали Иисуса (Лука 24:13-31; Иоанн 20:15, 21:4) [«Чудеса», 1947, с. 153]. Хью Шонфилд в «Сюжете о Пасхальном Агнце» (1966) признает: «В Евангелиях мы не имеем дело с галлюцинациями, с психическими феноменами или выживанием в спиритуалистском смысле» (с. 159). Далее он замечает: «Из записей можно заключить, что различные ученики действительно видели кого-то, настоящего живого человека. Их ощущения не были субъективными» (с. 173).

И, наконец, тот факт, что ученики были глубоко потрясены и удручены смертью Христа и, несмотря на Его предсказания, не ожидали Его Воскресения, еще раз опровергает теорию галлюцинации. Х.Е.В. Тернер замечает: «Ученики, которым они [женщины] в конце концов сообщают, не могут поверить от радости. Очевидно, что они ни в коем случае не цепляются за соломинку. Скорее случилось что-то совершенно неожиданное, чем не реализовалось что-то, ожидаемое с нетерпением» [«Иисус, Учитель и Господин», 1960, с. 368].

Добавить комментарий

7 − 1 =