Мифы о Крещении Руси

Прот. Димитрий Полохов.

Миф о крещении РусиНаиболее популярным и распространенным среди противников Православия в нашей стране является миф о якобы насильственном и принудительном крещении язычников в Киевской Руси: «Путята крестил мечем, а Добрыня огнем» (Путята — киевский тысяцкий рубежа XI-XII вв.).

Наиболее часто аргумент о крещении «огнем и мечем» используют  неверующие противники Христа, а вслед за их вовсе «не научным» атеизмом сей аргумент встречается с одинаковой частотой у иеговистов, мормонов, пятидесятников всех направлений, и примкнувших к ним новых проповедников ислама.

Общей чертой для всех выше перечисленных противников Истины Христовой, является их патологическая ненависть к Православию, как к реальной и действенной силе, успешно противостоящей духовной оккупации России.

Но есть ли в их обвинениях хоть доля истины? На этот вопрос мы постараемся ответить, не прибегая к передергиванию фактов и не сочиняя псевдоисторические теории, чем как раз грешат выше перечисленные полемисты, а основываясь на выводах известных отечественных историков как прошлых, так и современных.

Надо сказать, что на данный вопрос не раз уже отвечали православные священнослужители, поэтому желающий может найти информацию на эту тему в сети Интернет. В частности, можно указать на раздел сайта pravoslavie.ru  и ответ на похожий вопрос священника Афанасия Гумерова (ныне иеромонаха Иова) в 2004 году (см. так же: Афанасий Гумеров, свящ. Вопросы священнику (Книга 2). — М.: Сретенский монастырь, 2005. С.89-91). Поэтому за основу мы возьмем уже известные сведения и лишь дополним их некоторыми новыми сведениями.

Как справедливо отмечает о. Иов (Афанасий) Гумеров, мнение о насильственном крещении Руси родилось недавно и принадлежит не профессиональным историкам, а публицистам, от себя заметим, — с явно марксистско-ленинской закваской. Подобные утверждения противоречат исследованиям наших историков классического периода, отличавшихся высокой исследовательской культурой[1].

В трудах наших дореволюционных историков наоборот очень часто говорится о мирном и ненасильственном распространении христианства на Руси. В фундаментальном исследовании архиепископа Филарета (Гумилевского) «История Русской Церкви» имеется целый параграф «Причины мирного и скорого распространения христианства в России». Среди этих причин архиепископ Филарет называет три: 1) кроткий и неиспорченный язычеством, дух русского народа; 2) Русь целое столетие приготовлялась к принятию христианства; 3) апостольский дух миссионеров Восточной Церкви. (М., 2001. С.41-43). О ненасильственном обращении славянских племен Киевской Руси в православное христианство, пишет далеко не консервативный ученый С.Ф. Платонов: «По преданию, новая вера распространялась мирно, за исключением немногих мест» (Полный курс лекций по Русской истории. СПб., 1999. С.85).

Под этими немногими местами обычно имеют ввиду Новгород Великий, откуда и берет свое начало растиражированная атеистами-богоборцами фраза о крещении «мечем и огнем». Это выражение берет свое начало из так называемой Иоакимовой летописи, в подлинности которой сомневались многие историки. Н.М. Карамзин писал: «Из всех сказаний мнимого Иоакима [т.е. Иоакимовой летописи] самое любопытнейшее есть о введении христианской веры в Новгороде; жаль, что и оно выдумка» (Полное собр. соч. М., 1998. Т.1. С.428). Другой наш историк, профессор А.В. Карташев, очень скептично высказывался по поводу исторической достоверности данного источника, называя Иоакимову летопись апокрифом. (Очерки по истории Русской Церкви. СПб., 2004. Т.1. С. 161).

Кстати, именно у А.В. Карташева мы встречаем взвешенный подход к рассмотрению данного вопроса истории Древней Руси. Профессор пишет в своем труде, что славянские племена охотно принимали новую веру, а немногочисленные столкновения возникали лишь в Северо-Восточной Руси, где под влиянием более развитого угро-финского язычества местное население пыталось отстаивать не религиозную, а политическую независимость от Киева. (См.: Карташев А.В., проф. Очерки по истории Русской Церкви. СПб., 2004. Т.1. С.157, 160).

Необходимо обратиться и к современным исследователям, по мнению О.В. Творогова, «Возможно, что указание на епископа Иоакима как летописца принадлежит лишь ограниченному кругу текстов — поздних легендарно-исторических компиляций, в числе которых был и текст, ставший известным В.Н. Татищеву» (Словарь книжников и книжности древней Руси. М., 1987. С.205). Основываясь на приведенных выше сведениях, уже можно говорить о сомнительности делаемых выводах по поводу насильственного введения христианства на Руси.

В заключении хотелось бы обратиться к мнению по данной проблеме известного современного специалиста по истории русского средневековья, доктора исторических наук, профессора И.Я. Фроянова. Вот как можно восстановить ход событий, о которых так много споров: Когда в городе узнали о приближении к городу представителей Киевской власти и епископа Иоакима Корсунянина, новгородцы разобрали мост, соединяющий Софийскую и Торговую стороны. Пришедшие с Путятей и Добрыней христианские миссионеры стали обходить народ на торговой стороне и призывать всех ко крещению. Все проходило мирно и без каких-либо конфликтов в течение двух дней. За это время приняло крещение несколько сот человек.

Однако страсти на другом берегу Волхова не утихали и противники киевской власти при подстрекательстве волхвов напали на дом Добрыни и разграбили его, убив при этом его жену и некоторых родственников. То есть первыми агрессивные действия и пролитие крови начали вовсе не пришельцы, а сами новгородцы. После такого поворота событий княжеский тысяцкий Путята переправился ночью в ладьях с отрядом в 500 воинов и высадился на Софийский берег. Против него выступили 5 тыс. новгородцев, окружили его и «бысть междо ими сеча зла». Другая часть сторонников политической и религиозной самостоятельности Новгорода продолжила погромы в христианском квартале. В результате чего была разрушена церковь Преображения Господня и разграблены дома христиан.

Последние обстоятельства видно и вынудили прийти на помощь к истребляемым единоверцам Добрыню, который чтобы отвлечь новгородцев от битвы повелел зажечь некоторые дома у берега. После того как новгородцы попросили мира уже не сами миссионеры, а разгоряченные битвой киевские дружинники принуждали непокорных новгородцев ко крещению, о чем в летописи и пишется: «воини влачаху и кресчаху», т.е. крестил не епископ и не духовенство, а княжеские дружинники! (Фроянов И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политической борьбы. М., 1995. С.85-86). Поэтому обвинять в насильственном крещении Православную Церковь неправомочно.

На основании исследуемого исторического материала И.Я. Фроянов делает следующий вывод: «В сущности их борьба (новгородцев — авт.) была антикиевской, а не антихристианской, и сводить ее только к движению против насильственного обращения в христианскую веру, как поступает В.И. Буганов, неправомерно». (Фроянов И.Я. Древняя Русь. С.87).

История распространения христианства на Руси знает большое количество иных примеров мирной проповеди православия и гонений со стороны язычников на христиан. Например, святителя Леонтия Ростовского, третьего по счету, местные язычники выгнали из города и вынудили поселиться вне его. Когда святой стал проповедовать Евангелие молодому поколению жителей Ростова, язычники взволновались и вышли большой толпой для убийства епископа. Только мужество святителя, вышедшего к толпе в полном облачении и с крестом в руках, подействовало на собравшихся, так, что они испугались совершить задуманное. После проповеди святителя Леонтия многие из тех, кто хотел убить его решили принять крещение. Однако подвиги святого кончились его мученической кончиной около 1070 года.

В Муроме сопротивление христианству было еще более сильным. Когда в конце XI века в Муромско-Рязанское княжество прибыл князь Ярослав — Константин вместе со своими сыновьями Михаилом и Феодором, а также христианами и духовенством, первое, что сделали местные язычники, это то, что они убили его сына — княжича Михаила. Ревность Ярослава, во святом крещении Константина, в распространении христианской веры возбуждала ненависть язычников, и однажды толпа идолопоклонников собралась возле двора великого князя с намерением убить его. Святой князь неустрашимо вышел к ним один с иконой в руках. Мятежники были поражены чудесным ужасом и просили крещения.

Дольше всех славянских племен оставались в язычестве племена вятичей. Просветителем их был в XII веке преподобный Кукша, инок Киево-Печерского монастыря, принявший у них мученическую кончину. (См. Знаменский П.В., проф. История Русской Церкви. М., 1996. С.21-22).

Вот о чем, к сожалению, забывают говорить те, кто пытается извратить исторические обстоятельства принятия христианства Киевской Русью.

Примечание:

[1] Относительно мифа о «насильственном» крещении киевлян следует сказать, что это ложное мнение аргументированно опровергается профессором И. Я. Фрояновым: «Эта умозрительная концепция не соответствовала политическому строю Киевской Руси, где княжеская власть еще не стала суверенной, поскольку рядом с ней существовала олицетворяемая вечем (народным собранием) общинная власть. Да и сам князь в некотором роде являлся носителем общинной власти. Князь и тяготевшая к нему дружинная знать не располагали средствами для массовых насилий в обществе, где управляли. Они подчинялись вечу, в распоряжении которого была мощная военная организация — народное ополчение, превосходившее по силе княжескую дружину. Вероятно, при крещении в Киеве имели место и отдельные факты принуждения, но вылиться в систему они не могли. Именно отсутствие массовых насилий и связанных с ними социальных потрясений объясняет забывчивость русских книжников относительно места крещения князя Владимира и жителей города, обнаружившаяся, как уже отмечал ось, во второй половине ХI века и вызвавшая жаркие споры». (Фроянов И.Я. Загадка крещения Руси. М.: Алгоритм, 2007. С. 107).  

Добавить комментарий

семнадцать − четырнадцать =