Тема представляется важной и актуальной, поскольку большинство материалов касающихся неопятидесятничества посвящено вопросам истории течения, богословской полемики и отдельным аспектам вероучения[1]. Однако бывшие неопятидесятники — это также важное направление в православной пастырской миссии.
Благодаря знакомству с православной литературой и интересу к диалогу с православными христианами, а иногда и богословской полемике по вопросам вероучения, определенная часть членов сектантских организаций неопятидесятнического движения принимают для себя решение перейти в Православие. В процессе перехода с членами сект обычно проводились катехизаторская работа, разъясняются заблуждения в области вероучения, характерные как для всех протестантов (вопрос об истинной Церкви, Священном Предании, почитании святых, иконопочитании, о Таинствах и т.д.), так и для, собственно, неопятидесятничества (глоссолалия, практика «исцелений»).
В целом с нашей, православной стороны все выглядит достаточно неплохо. По известному мне опыту, подготовка к принятию в Церковь бывших сектантов продолжалась около двух месяцев (и более). Сами бывшие неопятидесятники высказывали согласие с православным вероучением и готовность стать членами Церкви. После соответствующего испытания совершался чин присоединения к Церкви.
Однако в дальнейшем из общения с присоединенными к Церкви бывшими сектантами выяснялись некоторые трудности, возникающие по мере их вхождения в православную традицию.
Получается, что мы видим то, что нам хочется видеть, не замечая некоторых сложных моментов, с которыми сталкиваются бывшие члены неопятидесятнического движения у нас на приходах. Лишь терпеливое отношение священников, с которыми общались эти люди, и христианская любовь помогли им справиться с новыми, часто абсолютно незнакомыми для новых членов Православной Церкви обстоятельствами.
Представляемые наблюдения и некоторые выводы основаны на беседах с бывшими членами неопятидесятнической общины «Слово Жизни» и «Исход» (г. Саратов), которые присоединились к Православной Церкви. Беседы с ними происходили в разное время, перед началом, последнее интервью с некоторыми из них прошло несколько недель назад. Два из опрашиваемых мною бывших члена неопятидесятнических общин были лидерами домашних групп.
Отчасти озвученные ниже проблемы у бывших адептов харизматических общин совпадают с той информацией, которая присутствует в статье свящ. Евгения Веселова (Особенности покаяния и воцерковления бывших неопятидесятников // Христианское чтение. 2023. № 1. С. 75-87).
Проблемы, с которыми столкнулись в своем воцерковлении бывшие члены сект
- Отсутствие должной работы с людьми в приходской общине. У неопятидесятников все время человека полностью занято библейскими курсами, «служениями», домашними группами, разного рода мероприятиями и т.п. По свидетельствам бывших членов сект у них времени не хватало даже на семью, из-за чего возникали проблемы в семейной жизни. В православных приходах – люди часто, как кажется, подставлены сами себе, и новым членам Церкви не хватает проявлений внимания. Хотя по свидетельствам интервьюируемых бывших членов сект то, что понималось под «христианской любовью» у харизматиков мало соответствует своему названию. Тем не менее, у человека в секте спрашивают о проблемах, пытаются как-то их по-своему решать.
Нам необходимо на приходах или в центрах реабилитации таким новым членам Церкви уделять особое внимание не только со стороны священнослужителей, но и простых прихожан. Также бывшим членам сект помогало дружеское общение таких же бывших неопятидесятников, что компенсировало недостаток общения на православных приходах, где они проходили свое воцерковление.
- Бывших членов сект смущало отсутствие практики «десятины», чему их активно во время сектантского периода понуждали. Деление внутри сект на нужных и важных людей в зависимости от финансовых возможностей, понуждение к пожертвованию и важность его, по словам опрашиваемых воцерковляемых, сильно повлияло на их понимание христианского служения. Только постепенно, по мере воцерковления, у новых членов Церкви появилось понимание необходимости деятельного участия в жизни прихода не только деньгами.
Перестройка сознания с активной внешней деятельности на внутреннюю борьбу со своими страстями происходила не сразу. Но здесь православная практика оказывала больше положительный эффект на них.
- Полное отсутствие представлений об основах духовной жизни в Церкви. У многих членов сект к выходу из них послужило более вдумчивое изучение Библии, в которой часто говорится о смирении, чего как раз на практике и в вероучении практически неопятидесятников не присутствует. Хотя о нем говорят, но вот к себе обычно не применяют, особенно это касается представителей своеобразной неопятидесятнической «иерархии» – «лидеры, пресвитеры, пасторы».
Установка на совершенствование, «преуспевание», своего рода карьерный рост, что трактовалось как признак «Божиего благословения» никак не коррелировало с тем, что в Писании говориться о смирении («Близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет» (Пс.33:19; ср. Пс.50:19; «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак.4:6) 1Пет.5:5 и др.). Практика замечать недостатки у других, отсутствие практики истинного покаяния (в православном понимании) культивируют в душах членов сект гордость. Это личные наблюдения интервьюируемых.
- К проблемам аскетики следует отнести смущение от практики православного поста. В секте все постились более строго. Отсутствие понятия о покаянии о необходимости видеть свои грехи, протестантская установка на признание себя «святыми», уже спасенными делает процесс воцерковления более сложным. Это возможно последствие неопятидесятнической психологической практики «инкаунтера» (encounter (англ.) – столкновение, встреча): что покаялся – и теперь спасен[2]. По словам опрашиваемых бывших членов сект, многих смущало то, что их «исповеди» становились известны пресвитерам и пасторам.
Постепенно, по мере бесед со священниками и чтения православной аскетической литературы у опрашиваемых формировалось понимание поста не как «соревнования» в «духовных дарованиях», а обращение на внутреннюю составляющую – на борьбу с греховными страстями.
- Проблема говорения на «языках». У многих несмотря на смущение от такой практики в секте глоссолалия превратилось в навязчивую страсть. Это проявлялось в виде привычки молиться «на языках». Как заявляют интервьюируемые, богословские аргументы они умом понимали, хотя не все аргументы были легко понятны[3]. Лишь постепенное бывшие члены сект отказывались от этой практики. Чтение православной литературы о молитве, беседы о духовной жизни постепенно формировали настороженность к дару «языков», потов возникала отстраненность от этой практики и после этого уже полный отказ.
Чин присоединения к Церкви помогал в освобождении от навязчивых «языков», но не у всех и не сразу. Иногда специфическая привычка быть под «водительством Духа Святого», которая перешла из неопятидесятничества, помогала избавиться от этой напасти. Некоторые практиковали во время желания молиться на языках спрашивать у Бога, «от какого это духа». В уме получали ответ – от бесов (обычно это ощущалось ими как некое негативное или тревожное чувство в душе). Но это достаточно специфичная и опасная практика, хотя излишнее доверие к собственным «откровениям» у бывших членов сект еще сохранялась какое-то время.
Здесь можно сделать вывод о самой духовной подоплеке «глоссолалии». Её проявление, навязчивость, наряду с полным искажением Новозаветного и святоотеческого учения о правильной молитве свидетельствуют о бесовском характере этой практики[4]. Этот феномен во многом совпадает с проявлением того, как действует греховная страсть в человеке. С чем согласны были опрашиваемые мною. Следовательно борьба со страстью «молиться на иных языках» должна основываться на тех же принципах, что и борьба с любой другой греховной страстью[5].
- Для воцерковляемых были характерны сложности общие для всех протестантов: вначале им трудно было молиться святым, почитать иконы, целовать священнику руку во время благословения. Трудно было вначале принять положение женщины в Православной Церкви, после бешенной активности в секте женщины не находили себе применения на приходах. Лишь постепенно эти проблемы разрешились.
По свидетельствам бывших сектантов, при переходе из неопятидесятничества необходимо организовывать для таких людей изучение вероучения, объяснять богослужение, учить церковно-славянскому языку (на начальных стадиях – давать русские переводы) – это может компенсировать недостаток внимания к воцерковляемым и поможет им не чувствовать себя брошенными на тех приходах, куда они пришли.
- Трудности экклезиологического плана. Для бывших членов харизматических общин в силу их своеобычного понимания Церкви, очень трудно было увидеть в разных приходах Православной Церкви единое «Тело Христово» (Еф.1:22-23; Кол.1:24). Во время пребывания в секте для многих переход в другую, неродственную общину неопятидесятнического толка воспринимался как измена пастырю, церкви. За таких людей молились о «предании сатане» «во измождение плоти» (1Кор.5:5).
По мнению опрашиваемых мною бывших членов неопятидесятнических общин, главную причину такого отношения следует искать в финансовой плоскости. Элементы «теологии процветания» в сектантских общинах играют важную роль.
Отсюда встает вопрос о деятельности председателя «пятидесятнического Российского объединённого Союза христиан веры евангельской» Сергея Ряховского, который выступает как единый представитель неопятидесятнических общин. При этом Ряховский был даже замечен в т.н. рукоположении во «епископы» неопятидесятнического пастора Дмитрия Шатрова, который является по своим убеждениям «неопятидесятником — единственником»[6]. В «хиротонии» вместе с «епископами» С. Ряховским и К. Бендасом принимал участие «епископ» Мярт Вяхи – тоже единственник[7].
Само «богословие» пятидесятников – единственников напоминает комбинацию антитринитарных ересей монархиан III века: в основном модализма Павла Самосатского с нечто напоминающее местами динамизм Савеллия Птолемаидского (Логос — мысль, но не Личность) и некоторыми нотками арианства[8]. Каким же образом у Ряховского и Бендаса все это соотносится с испрведанием Никейско-Константинопольского Символа веры и призыва Апостола: «Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся» (Тит.3:10), ибо ересь – смертный грех (Гал.5:20-21)?
- Вопросы духовности. Опрашиваемым было трудно прийти к пониманию православного учения о благодати, что это не экзальтация, не эйфория, не воодушевление, а нечто внутреннее – «но праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим.14:17). То, что в православной традиции соотносится с состоянием богообщения, богоуподобления или обожения. Об этом находим у апостола Петра, который указывает не на внешние проявления внешней красоты и богатства как благословения Божьего, что характерно для харизматической «теологии процветания». Главное – это состояние внутреннее – «чистое и богобоязненное житие» и «сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом» (1Пет.3:2, 4)[9]. С течением времени все бывшие члены сект почувствовали то, о чем говорит Апостол, поняли разницу по сравнению со своим прошлым опытом в неопятидесятничестве.
- «Оккультность сознания» членов сект. Практика молитв «о вразумлении», «враждебной молитвы» в отношении тех, кто покидает общину, даже переходя в другую неопятидесятническую секту. Это очень пугает бывших членов сект, они ищут защиты у священника, просят молитв о себе. Часто это является стимулом для них к прохождению чина присоединения к Православной Церкви. Это напоминает у наших маловоцерковленных прихожан боязнь «порчи». Хотя сами бывшие неопятидесятники говорят о телесных недугах, напастях и т.п. негативных моментах, которые проявляются у них при выходе из секты. Они объясняют это воздействием магической по своей сути практики молитв о бывших членах харизматических общин.
Очень помогает воцерковляющимся новым членам избавиться от этого состояния участие в церковных Таинствах, особенно Таинствах Исповеди, Причащения и Соборования. Бывшие неопятидесятники нуждаются в усиленных молитвах о себе, они просят об этом. Задача священника помочь им, окружить заботой и участием.
На последнем месте стоит проблема православного «дресс-кода». Но она не столь значительна, хотя все зависит от христианского смирения и отзывчивости православных прихожан.
Сам путь от секты в Православную Церковь требует от присоединяемых больших усилий, терпения, смирения (если последнего нет, то воцерковления не происходит). Задача не только священника, но и прихожан помочь таким людям, окружить их заботой, занять курсами, беседами о православной вере, богослужении. Большое значение имеет чтение и изучение православной аскетической литературы бывшими членами сект. Священник должен быть открыт для беседы, неформального общения с такими людьми. Видя такое отношение, может, даже не понимая до конца все аспекты православной жизни, присоединяемые и присоединенные члены неопятидесятнических общин способны с Божией помощью преодолеть все возникающие на пути вхождения в жизнь Церкви трудности.
протоиерей Дмитрий Полохов.
P.S. еще по теме: О молитве на иных языках. свящ. Евгений Веселов. Духовное родство неопротестантизма и неоязычества.
Сноски и примечания:
[1] Вопросам воцерковления неопятидесятников посвящены работы: Дергалев Сергий, прот. Опыт воцерковления бывших неопятидесятников // Неопятидесятничество: протестантизм или оккультное сектантское движение? Труды научно-практической конференции 15–16 октября 2013 года. — М., 2014. С. 98-103; Веселов Евгений, свящ. Особенности покаяния и воцерковления бывших неопятидесятников / Азбука веры.
[2] Инкаунтер предполагает серьезное психологическое давление на его участников: скудная еда в течение нескольких дней; тоскливо-гнетущая атмосфера, окружающая верующего с самого прибытия к месту проведения действа; просмотр религиозных фильмов; долгие молитвенные радения и проповеди, обостряющие чувство вины. Все это делает людей психологически и физически подавленнымии более внушаемыми.
[3] См.: Полохов Д., прот. Говорят ли сектанты на иных языках? Саратов, 2006. – 56 с. [см. здесь].
[4] «Богу внятны только те молитвы, которые когда произносит молящийся, понимает, что говорит и чувствует. Молитва же языком произносимая, без мысли и чувства, только прогневляет Бога». (Симеон Новый Богослов, преп. Творения: в 3т. М.: СТСЛ, 1993. Т.1. С.249).
[5] См.: Полохов Д., прот. О молитве на иных языках / WEREN.RU.
[6] Мельников Алексей. Шило в мешке.
[7] Мельников Алексей. Смешарики у харизматиков.
[8] См.: Уайт Джеймс. Троица, Халкидонский Собор и богословие единственников / ЦАИ.
[9] У многих людей, попавших на собрания к неопятидесятникам, вид молитв и «прославлений» Иисуса Христа на собраниях неопятидесятников никак не соотносился с богогоязненностью и благоговением. Чаще всего это напоминает коллективное беснование.