Смирение одна из самых известных, но и самых пререкаемых добродетелей в современном мире. Можно добавить, что смирение — это часто непонятая и критикуемая добродетель. С советских атеистических времен смирение часто воспринимается как какая-то слабость, малодушие, унижение. Обычно недоброжелатели православной веры строят свою критику основываясь не на том, как учит о смирении Православная Церковь, а воюют с «соломенным чучелом», т.е. с выдуманной ими самими карикатуры на добродетель смирения. Сейчас такими манипуляциями занимаются представители т.н. славянского неоязычества – современного, по большей части деструктивного, нового религиозного движения.
Чтобы отличить оригинал от подделки, правду от лжи вначале рассмотрим, как о добродетели смирения учит Православная Церковь
Христианское смирение является противоположностью гордости. Смирение ― это основная христианская добродетель, из которой возрастают все остальные, и наоборот, эгоизм или гордость ― основа всякой греховной страсти. об этом пишет преподобный Максим Исповедник: «Избегай себялюбия, матери зол, которое есть неразумная любовь к телу. Ибо от него <…> рождаются три первых, главных, страстных и неистовых помысла <…> чревоугодие, сребролюбие и тщеславие <…> А от них, в свою очередь, происходит весь остальной список пороков»[1].
Часто смирение ложно представляют, как некое порабощение, несвободу человека. На самом деле все наоборот: смирение связано со свободой, т.к. без смирения невозможно проявление любви, потому что любящий способен жертвовать, т.е. свободно самоограничить себя ради объекта любви, а эгоист любит только самого себя.
Можно заметить, что многие представители русской религиозной философии, такие как Вл.С. Соловьев, С. Н. Трубецкой, Е. Н. Трубецкой, свящ. П. Флоренский, прот. С. Булгаков, Н.А. Бердяев и многие другие настаивали на том, что христианство — это подлинно религия любви и свободы. К ним же можно отнести и Ф.М. Достоевского, как отмечает Н.О. Лосский[2].
В православном учении под подлинной свободой понимают свободу от греха. В Евангелии читаем слова Господа Иисуса Христа: «Иисус отвечал им: истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха. … Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин.8:34, 36). Т.е. тот, кто свободен от греха, а, следовательно, и от гордыни, способен на проявление подлинной любви.
В святоотеческой литературе говорится о том, что христианин может проявить свою свободу через самоотвержение ― это самое высокое из возможных состояний нашей свободы. Даже из светского лексикона мы знаем, что самоотверженность – это добродетель, без нее не возможно совершить подвиг. Но через что проявляется самоотвержение? В первую очередь самоотвержение проявляется через самоограничение. Однако православное подвижничество не останавливается только на самоограничении как средстве борьбы с грехом: святые отцы говорят и о положительной цели самоотвержения, которое является основой для приобретения такой фундаментальной добродетели, как смирение или смиренномудрие[3]. По словам святителя Феофана Затворника, самоотвержение есть средство, которое не только дает победу над самолюбием — основой для всякого греха, но и ведет христианского подвижника к главной цели — богообщению[4].
Мы знаем, что «Бог есть Любовь» (1Ин.4:8). В настоящей любви христианина нет эгоизма, нет самолюбия – болезненной замкнутости на самого себя в ущерб любви к Богу и ближним[5]. Но ведь именно смирение и есть отказ от эгоизма, есть деятельная самоотверженность, т.е. есть подвиг.
Поэтому смирение ― это не слабость, а победа над самим собой, победа над своими страстями и (см.: 1 Кор. 3:18 и 2 Кор. 1:12). Без свободы это не возможно. Поэтому, как пишет арх. Софроний (Сахаров), «Бог бережет свободу человека, как самое драгоценное начало в нем, и потому смирением влечет душу к любви Своей»[6].
По мысли преподобного Иоанна Пророка, суть смирение состоит в том, чтобы отсечь во всем свою волю и не иметь ни о чем попечения»[7]. Этот совет святого отца можно исполнять и мирянам, преподобный авва Дорофей советует научиться отсекать свою волю в малом, например, смиряя свое бесцельное и праздное любопытство, или отказываясь вступать в пустые споры.[8] Отсечение своей воли в мирской жизни может проявляться как отказе от необоснованных подозрений в отношении ближнего[9].
Через самоограничение, через смирение, через такую, казалось бы, внешнюю несвободу человек становится свободным от действия страстей и причастным истинной полноте бытия. При этом смирение предполагает большую степень свободы, чем это представляется на первый взгляд нецерковному человеку. Естественно, что человек, который мог бы и хотел бы совершить некое деяние, но свободно отказывается от него ради высших ценностей, будет более свободен, чем тот, кто может и хочет что-либо сделать, но не находит в себе сил отказаться от этого и противостоять своему «хочу»[10].
Православие вполне определенно говорит о мотивах такого поведения для христианина: во-первых, христианин тем самым в определенной степени свидетельствует о независимости своей личности от материальных потребностей своей тленной природы. Т.е. через смирение подвижник достигает одной из важных целей аскетики — подчинение духу души и тела, которое было нарушено в результате прародительского греха. Например, преп. Исаак Сирин пишет — когда «смирение воцаряется в житии твоем, покоряется тебе душа твоя, а с нею покоряется тебе все, потому что в сердце твоем рождается мир Божий»[11].
Во-вторых, через проявление смирения христианин не просто говорит о наличии более высоких ценностей в своей жизни, а проявляет по отношению к Богу и ближним истинную любовь. Истинная любовь всегда есть акт свободный, соединенный с самопожертвованием, отказом от своего эгоизма.
Святые отцы говорят, что человек, имеющий смирение, имеет через него и все остальные добродетели[12]. Преп. авва Дорофей пишет: «Смирение и одно может ввести нас в Царство Божие»[13]. Поскольку смирение упраздняет гордость — причину греха.
Различают два вида смирения: одно заключается в том, чтобы почитать себя ниже всех, другое смирение ― это совершенное смирение святых, которое состоит в том, чтобы приписывать Богу все свои подвиги. Такое смирение естественно рождается в душе от исполнения заповедей, как пишет преподобный авва Дорофей. Чем больше душа смиряется, тем больше она приносит плода, и чем больше приносит плода, тем больше смиряется. Это рождается из благодатного дара Божьего, т.к. «святые, чем более приближаются к Богу, тем более видят себя грешными»[14].
Почитать себя ниже других, в данном случае означает не пресмыкание перед другими людьми, а осознание своих грехов. Через видение своего подлинного духовного состояния и признания бессилия в борьбе с грехом, христианин посредством личной свободы чрез самоотвержение дает возможность любящему нас Богу оказать нам помощь. Для этого необходимо настоящее мужество – видеть и признавать свои недостатки. Смирение дает возможность человеку видеть себя таким, какой он есть на самом деле.
В качестве примера, сошлемся на митрополита Каширского Феогноста, наместника Донского ставропигиального монастыря в Москве, который говорил об архим. Кирилле (Павлове) (ветеран Великой Отечественной войны): «Отец Кирилл показал своим примером, что для того чтобы иметь смирение, нужно быть мужественным. А для того, чтобы быть мужественным, необходимо смирение. Потому что смирение неотделимо от мужества, они не живут друг без друга»[15]. Похожую мысль высказывает святитель Игнатий (Брянчанинов), по его словам, для приобретения добродетели нужно и мужество, мудрость, смирение вместе с терпением[16].
При этом мы уже знаем, что смирение — это отнюдь не пассивное состояние, ослабляющее и принижающее самосознание человека и парализующее его самодеятельность, как его часто неправильно представляют наши критики. Напротив, как пишет проф. С.М. Зарин, оно неразрывно связано с всецелым напряжением сил человека с целью постепенного, бесконечного приближения к идеалу безусловного религиозно-нравственного совершенства[17].
Смирение ― фундаментальная христианская добродетель, которая означает «глубокое сознание и живое чувство» того, что человек может достичь чего-либо подлинно доброго только по милости Божией и при содействии Его благодати[18]. Для смиренного человека в приоритете не своя воля, а воля всеблагого и любящего нас Бога.
Как понимать смирение?
Также стоит сказать о том, как понимать, например, такие выражения святых отцов: «Смирение состоит в том, чтобы ни в каком случае не почитать себя за нечто, во всем отсекать свою волю, повиноваться всем и без смущения переносить то, что постигает нас отвне. Таково истинное смирение, в котором не находит себе места тщеславие»[19]. Неужели христиане должны отказываться от самоуважения и безропотно терпеть внешние поношения? Во-первых, здесь речь идет о жизни в монастыре, куда человек добровольно уходит для ведения духовной борьбы и подвига поста и молитвы. Поэтому монашеские поучения нельзя слепо переносить на жизнь христиан в миру.
Также, как отмечает современный автор, нередко люди смысл этих слов понимают неверно, а именно «как отказ от правильной, здравой оценки своего положения в жизни, личных качеств и творческих сил. А между тем, подобное отношение к собственной личности способно подорвать в человеке «веру» в себя, породить сомнения в возможности и целесообразности преодолевания жизненных трудностей, привести к ощущению полной ненужности и отчужденности, ввергнуть в отчаяние, лишить чувства ответственности перед Богом и ближним»[20]. На самом деле «вменять себя ни во что», по ответу преп. Варсонофия Великого преподобному авве Дорофею – это значит «ни с кем не сравнивать себя и не говорить о своем добром деле: и я это сделал»[21]. Это мужество не гордиться своими добродетелями, приписывая добрые дела не себе, а Божией помощи.
Во-вторых, борьба с гордостью и тщеславием – это всегда внутренняя борьба самого человека. Никакие внешние обстоятельства не могут смирить человека, они могут сломать, но не смирить. Т.к. смирение – это не малодушие и унижение, а в первую очередь мужество, самоотверженность, это внутренняя победа над самим собой. Т.е. никто и ничто не может повлиять на этот внутренний процесс или воздействовать на него извне. Поэтому не просто так Ф.М. Достоевский в своей черновой тетради записал: «Смирение – это самая страшна сила, какая только может быть на свете!»[22].
Смирение — это «не склонность к подчинению ради подчинения, не отказ от достоинства своей личности, не угодливость и не безволие, в смысле боязни решений»[23]. Христианское смирение есть, прежде всего, правильное состояние человека по отношению к Богу как к своему Творцу и Владыке, подразумевающее благодарность Ему за всё доброе и хорошее в этой жизни, доверие и надежда на Него в испытаниях и скорбях. Т.е. благоговейное признание нашей зависимости от любящего и желающего нам вечного спасения Бога[24]. То, что характерно для отношений детей к своим родителям. Недаром Бог именуется нами в молитвах Отцом Небесным.
Преподобный Силуан Афонский († 1938) пишет: «Господь любит всех, но допускает скорби, чтобы люди познали свою немощь и смирились, и за свое смирение приняли Святого Духа, а с Духом Святым ― все хорошо, все радостно, все прекрасно»[25].
Какие ложные представления существуют относительно добродетели смирения?
Наибольше всего предубеждений относительно смирения существует у современных сектантов, т.н. славянских неоязычников «родноверов». В их среде, склонной к деструктивному поведению, обрели признание некоторые мысли популярного в нацистской Германии философа Фридриха Ницше. Сам Гитлер, называл Ницше настоящим философом национал-социализма[26].
Так вот Ницше писал о христианском смирении примерно следующее: что «смирение объявили добродетелью завистливые рабы, которые и рады бы предаться радостям господ – гордыне, ненависти, мести, похоти – но не смеют. Они вынуждены – под страхом побоев и смерти – быть кроткими, терпеливыми, беззлобно сносить обиды, за которые они бы охотно отомстили, но, слабаки, не могут»[27]. Именно в таком карикатурном виде и представляют христианское смирение т.н. славянские «родноверы».
Но отказавшись от смирения, человек станет неспособен ни к истинной любви, ни к товариществу. Ведь в языческом многобожии не может быть доверительного отношения к т.н. богам, среди которых нередко присутствовало соперничество и войны между собой (Аристотель: «дружба с богом не допускает ни ответной любви, ни вообще какой бы то ни было любви» Magna Moralia, 1208 b 30). Поэтому для древних язычников в их культах не было место для любви и доверия, а было желание избежать вреда или вытребовать просимое. Где нет любви, нет и смирения.
В современном неоязычестве, как ответвлении новоявленного оккультного течения «new age», ситуация похожая. Но здесь идет установка на самообожествление, что сам адепт культа такой же по сути бог, как и древние боги (особенно для т.н. восточных культов). Неоязычники говорят об этом, что их предки боги, и они якобы потомки богов, поэтому равны им и не кланяются богам, а только славят. Хотя это и не так, фото с поклонением деревянным идолам легко найти в интернет. В результате веры в самообожествление, культивируется гордыня, следовательно, ни о какой подлинной любви и как её предтечи — смирения также не может идти речь.
Хорошей иллюстрацией таких жизненных принципов служит описание взаимоотношений у древних язычников-русов мусульманским географом Ибн Руст (X век): «Все они постоянно носят мечи, так как мало доверяют друг другу, и коварство между ними дело обыкновенное. Если кому из них удастся приобрести хоть немного имущества, то родной брат или товарищ его тотчас начнёт ему завидовать и пытаться его убить или ограбить»[28].
Что же касается карикатуры на смирение, которое находим у немецкого философа, то она ничего общего с христианской добродетелью не имеет. Потому что смирение – это добродетель, это основа для борьбы с грехом и греховными страстями, а не переживание своей невозможности впасть во «все тяжкие», как это представляется у Ницше.
По мысли святых отцов Церкви, истинное смирение человека проявляется по отношению к тем, кто слабее тебя, «а истинное мужество — по отношению к более сильным[29].
Смирение не означает, что христианин хуже других в плане своего человеческого достоинства или в отношении того доброго, что у нас есть от Бога. У блаженного Августина Иппонийского (†430) есть такие слова: «”солгавший по причине смирения и не бывший до этой лжи грешником, становится таковым по причине лжи”. Смиренный человек сопоставляет не свои недостатки с недостатками других и не свои достоинства с достоинствами других, а собственные недостатки с дарами Бога в других людях»[30].
Для чего это делается? Чтобы исправлять свои недостатки и подражать добродетелям, которые видим у других. В таком случае, с одной стороны, нет места для безволия, уныния и унижения перед другими, а, с другой, нет места для зависти и злобы в отношении других людей. Смирение – это процесс внутренний!
Если проанализировать то, что предлагают современные сектанты – неоязычники в качестве альтернативы добродетели смирения, то её можно охарактеризовать как философию околокриминальных элементов. Под христианским смирением они подозревают заговор внешних сил с целью порабощения славян[31]. Особенно часто при этом ссылаются на слова Спасителя из Евангелия: «А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Матф.5:39). Но здесь речь идет не о позволении избивать себя, а призыв противостоять своей ярости и гневу, отказ от эскалации конфликта, от умножении зла. Т.к. удар в правую щеку для правши — это не хук слева, а удар тыльной стороной ладони – оскорбительное действие, совершенное во гневе. Речь идет о личном оскорблении, как например, объясняет это свт. Фотий Константинопольский (IX в.), которое надо уметь простить.
В данном случае христианская мудрость оказывается более близкой даже для представителей нехристианских культур, чем для современных сектантов. Например, в традициях восточных боевых искусств популярно выражение о том, что «несостоявшийся бой – это выигранный бой». В частности, можно сослаться на основателя такого стиля в каратэ, как сётокан — Фунакоси Гитин (ум. 1957), когда он несмотря на оскорбления не стал драться с грабителями[32].
Для неоязычников альтернативой христианской мудрости является состояние бесконечных войн и самоутверждение через унижение других. Это болезненный эгоизм, который в соответствии с карикатурой на смирение у Ницше пытается отталкиваясь от этой карикатуры, чтобы самоутвердиться во зле и пороках, как якобы противоположности унижению. Кстати, современные психологи отмечают большой процент возникновения ПТСР (пост-травматического стрессового расстройства) у людей прошедших военные конфликты, которые не могут выйти из внутреннего состояния войны, агрессии, что доставляет проблемы им самим и обществу. Но именно к такому поведению провоцируют своих адептов современные сектанты неоязычники[33].
Однако в конечном итоге, в личном плане, в социальном, культурном — это тупик и неминуемая гибель. Даже для далекого от философии и церковной жизни человека очевидно, что не научившись себя самоограничивать, отказывать себе в чем-то человеку невозможно достичь успехов ни в учебе, ни в спорте, ни вообще в какой-либо сфере деятельности. Христианское смирение говорит нам именно об этом. Только в православии это говорится на библейском и святоотеческом языке, с упованием на помощь Божию: Прит 29:23: «Гордость человека унижает его, а смиренный духом приобретает честь». Преподобный Исаак Сирин: «Благодати предшествует смирение; а наказанию предшествует самомнение»[34].
Для понимания значения добродетели смирения в русской культуре рассмотрим этимологию этого слова: «Смирение» происходит от глагола смирить, из др.-русск. съмѣрити «умерить, смягчить, подавить», из мѣра «мера», далее из праслав. *měra, от кот. в числе прочего произошли: др.-русск., ст.-слав. мѣра (др.-греч. μέτρον)[35], русск. мера; восходит к праиндоевропейскому «мерить».
Таким образом, мы можем говорить о смирении, и как о знании своей меры. Современное написание слова через «и» возникло в результате народно-этимологического сближения со словом «мир» и отражает убеждение в том, что смиренный человек всегда пребывает в мире с Богом, самим собой и другими людьми[36].
Попытка отказа от христианского понимания смирения, которую предпринимают современные неоязычники — последователи религиозного течения «new age», фактически означает попытку разрушить нашу культуру и государственное устройство. Потому что без смирения не может быть признание никакой власти, авторитета. Не может быть общественного согласия. Фактически все иерархические структуры в таком случае должны подвергнуться разрушению.
Для примера вспомним воинскую команду «смирно»! Она говорит нам о подчинении, послушании вышестоящему по воинскому званию – иерархии. Без этой команды не мыслима дисциплина.
Наречие «смирно» происходит от слова «смиренный», которое, в свою очередь, является страдательным причастием прошедшего времени от глагола «смирить» (сделать покорным, послушным; усмирить). Слово смиренный является синонимом слова «послушный» – покорный, повинующийся; В рус. языке XV–XVII вв. изв. послоушьныи «подвластный кому-л., … «смиренный, кроткий», «такой, который откликается на просьбу, нужды другого, отзывчивый» (1679)[37]. Как не вспомнить здесь Ф.М. Достоевского, который определял всемирную отзывчивость как главную особенность национального русского духа. Эти мысли изложены в «Речи о Пушкине»[38].
Смирение никогда не понималось как непротивленчество злу
В смирении нет трусости и человекоугодия, там, где требуется противостоять злу и защищать ближних, святые отцы советовали проявлять мужество. Поскольку христианское смирение основано на правде Божией, оно ничего не имеет общего с малодушием и трусостью. Христианин никогда не должен смиряться со злом, а мужественно противостоять ему. Апостол Павел пишет: «не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте» (Еф.5:11). А в Откровении святого апостола Иоанна Богослова сказано: «Боязливых же и неверных… участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая» (Откр. 21:8).
Преподобный Исидор Пелусиот († ок. 435) пишет: «если где увидишь, что нанесен вред благочестию или обижены немощные, не предпочитай мира истине. Напротив того, стань мужественно, до крови против греха подвизающеся (Евр.12:4). Посему-то и сказано Апостолом то, что желал ты узнать: «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми» (Рим.12:18). Ибо иногда бывает это и невозможно, например, когда, как выше сказано, идет речь о благочестии или когда надобно стоять за обиженных»[39].
Как мы уже говорили, смирение имеет прямое отношение к мужественности, как внутреннему состоянию и силе признавать свои недостатки. Но без внутренней правды и духовной смелости не может быть и внешней. Свят. Амвросий Медиоланский отмечает мужество – как христианскую добродетель, которая «как в военных, так и домашних делах характеризуется особым величием духа (excelsi animi magnitudine), – имеющим преимущество пред телесными силами»[40] (свт. Амвросий Медиолоанский. De officiis. I, XXIV. 115);
Далее он пишет о том, что христианские добродетели связанны между собой и проявляются не только в церковной сфере, но и во всех остальных: «Ведь и храбрость, которая или защищает на войне отечество от варваров, или в обыденной жизни (domi) вступается за слабых или за товарища (при нападениях) разбойников, – исполнена справедливости; <….> во всех же их (т.е. добродетелях) должно сказываться великодушие и некоторое мужество ума, а нередко и тела, чтобы иметь возможность привести свое желание в исполнение». (De officiis. I, XXVII. 129).
Преподобный Антоний Великий: «Мужество есть не что иное, как твердость в истине и сопротивление врагам: когда не уступишь им, они отступят и совсем не покажутся более». Святитель Нектарий Эгинский (†1920) мужество относил к добродетелям воли: «Мужество заключается в том, чтобы не быть застигнутым врасплох страхом смерти и паники, иметь мужество в невзгодах, смелость в опасности и [быть готовым] скорее умереть за добро, чем спастись подлыми средствами[41]. На этом основывается представление о чести в Православии и русской культуре. Вспомним Прит 29:23: «Гордость человека унижает его, а смиренный духом приобретает честь.» Как не вспомнить еще одного нашего классика – А.С. Пушкина, а именно эпиграф к его роману «Капитанская дочка»: «Береги честь смолоду» Эти слова — наставление отца главному герою, Петру Гринёву.
Проявление мужества духовного и военного мы видим у наших святых князей – полководцев. Например, у святого вел. кн. Александра Невского, воспитанием которого занимался не только его отец – князь Ярослав Всеволодович, но и святитель Симон Печерский, первый епископ Владимиро-Суздальской земли (с. 1215 г.- 1226)[42].
В первой версии «Повести о житии» Александра Невского приводятся слова князя, которые он произносит воинам своей дружины перед выходом на битву со шведами. «Князь же, выйдя из церкви, утер слезы и сказал, чтобы ободрить дружину свою: «Не в силе Бог, но в правде. Вспомним Песнотворца, который сказал: “Иные с оружием, а иные на конях, мы же имя Господа Бога нашего призываем; они повержены были и пали, мы же выстояли и стоим прямо”»[43] (Ср. Пс.19:8-9).
Можно предположить, что 1-ая и самая известная часть этой речи: «не в силе Бог, а в правде» имеет отношение к новозаветной риторике[44]. На наш взгляд, это аллюзия на слова, которые Господь произносит апостолу Павлу: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2Кор.12:9). Известно, что на Невскую битву князь отправился только с небольшой княжеской дружиной, не дожидаясь основных сил ополчения.
Кандидат философских наук В.Е. Семенков пишет, что в традиции средневековой русской мысли сила рассматривалась как нечто земное и человеческое, а правда — как сущность, имеющая внеземное происхождение. Т.е. святой князь здесь нам показывает именно то самое христианское смирение, которое предполагает упование не столько на земную силу, сколько на правду Божию. Потому что за правду Божию Господь дает борющемуся за нее человеку Свою помощь и благодать[45].
В противоположность смирению, гордыня лишает человека критичности мышления, говорит о неспособности адекватно себя оценивать, признавать и исправлять ошибки. Чего хорошего можно добиться при этом? — ничего. Всегда будут виноваты другие, у неоязычников это власть, евреи, христиане и т.д., как это часто можно заметить в неоязыческих текстах. Свои ошибки они не способны увидеть.
Если бы наши воины руководствовались теми принципами, которые пытаются культивировать неоязычники, то и нашего государства никогда бы не возникло. Потому что важной чертой русского национального характера всегда было великодушие, в т.ч. и к поверженным врагам. «Мужество — это синоним не наглости, но великодушия»[46]. (преп. Паисий Святогорец). У Ф.М. Достоевского находим такое выражение: «Эгоизм умерщвляет великодушие»[47].
Для примера, можно сослаться на А. В. Суворова — его труд «Наука побеждать»: «Благомудрое великодушие часто полезнее, нежели стремглавый военный меч». «Победителю прилично великодушие». «Не меньше оружия поражать противника человеколюбием»[48]. Уникальность России в том, что строение империи, государство у нас шло в основном мирным путем. А где случались конфликты, там сила, великодушие и милосердие православных людей примиряли с нами бывших врагов.
В качестве вывода можно привести слова преподобного Силуана Афонского: «научиться Христову смирению есть великое благо; с ним легко и радостно жить, и все бывает мило сердцу. Только смиренным являет Себя Господь Духом Святым, а если не смиримся, то Бога не узрим. Смирение есть свет, в котором мы можем узреть Свет-Бога»[49].
протоиерей Дмитрий Полохов
P.S. см. еще по теме:
- Ответ неоязычникам: рабство, свобода и дети Божии / weren.ru
- Мощь христианства и бессилие языческих богов / weren
- Иванов Илья. Неоязычество как религиозный феномен современной России.
Сноски и примечания:
[1] Максим Исповедник, преп. Творения: В 2 кн. М., 1993. Кн. 1. С. 115.
[2] См.: Лосский Н.О. Часть II. Глава VII. Христианские вероисповедания // Достоевский и его христианское миропонимание.
[3] См., напр.: Иоанн Кассиан Римлянин, преп. Писания. С.163. Иоанн Лествичник, преп. Лествица. С. 163.
Др. гречесокое ἡ ταπεινοφροσύνη -смиренномудрие. Сост. из двух слов. прил. ταπεινός — «низкий», «малый», «покорный», «смиренный». А 2-ой корень образован от ἡ σωφροσύνη, что значит «благоразумие», «здравый смысл», «мудрость». Т.е., что смирение –это благоразумное или трезвое самоограничение, которое позволяет человеку не заслонить от себя весь мир собственным эгоизмом и увидеть все так, как есть на самом деле. (См.: Интересно, что древнегреческое слово «смирение», ἡ ταπεινοφροσύνη | Журнал «Фома» | Дзен )
[4] Феофан Затворник, свт. Начертание христианского нравоучения. С. 159–160.
[6] Софроний (Сахаров), иером. Преподобный Силуан Афонский. С. 219.
[7] Руководство к духовной жизни преподобных Варсонофия Великого и Иоанна в ответах на вопрошания учеников. М., 2002. С. 336.
[8] Дорофей Газский, преп. Душеполезные поучения. С. 56.
[9] См., напр. Поучение 9 аввы Дорофея. (См.: Дорофей Газский, преп. Душеполезные поучения. С. 150-152).
[10] У преп. Антония Великого есть интересное высказывание, близкое к нашей теме: «Блаженнее тот, кто мог погрешить — и не погрешил, сделать зло — и не сделал (Сир. 31:11), нежели тот, который множеством хороших примеров поощряется к добру». (Антоний Великий, преп. Поучения. М., 2009. С. 326–327).
[11] Исаак Сирин, преп. Слова подвижнические. С. 372.
[12] См.: Паисий Святогорец, преп. Слова: В 6 т. Т. 5. М., 2008. С. 160. См. также: «Смирение и одно может ввести нас в Царство Божие» (Дорофей Газский, преп. Душеполезные поучения. С. 63).
[13] Дорофей Газский, преп. Душеполезные поучения. М.: Изд-во Сретенского м-ря, 2007. С. 63
[14] Там же. С. 68.
[15] Каменева Ольга. Русский старец и фронтовик архимандрит Кирилл (Павлов) о добродетели мужества.
[16]Игнатий Брянчанинов, свт. Письмо 179. Добродетель нуждается в терпении //Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова / [Сост. и общ. ред. А.Н. Стрижев]. — М.: Паломник, 2002-. / Т. 7. — 2007. — 655 с. С. 422-423.
[17] Зарин С.М. Аскетизм по православно-христианскому учению. С. 473. См. также: Синергия: Проблемы аскетики и мистики православия. С. 90..
[18] Зарин С.М. Аскетизм по православно-христианскому учению. С. 471.
[19]Дорофей Газский, преп. Душеполезные поучения. С. 320.
[20] Леонов А.М. Христианское и псевдо-христианское смирение / Азбука веры.
[21] Дорофей Газский, преп. Душеполезные поучения. С. 316.
[22] См.: https://vk.com/wall-111772136_4146
[23] См.: Святой Блаженный Василий, Московский чудотворец | Свято-Троицкий Стефано-Махрищский монастырь /
[24] Леонов А.М. Христианское и псевдо-христианское смирение.
[25] Софроний (Сахаров), иером. Преподобный Силуан Афонский. С. 301.
[26] См.: Фридрих Ницше и Третий Рейх – Telegraph
[27] Худиев Сергей. Смирение – добродетель слабаков?
[28] Ибн-Руст. Дорогие ценности / Ибн Руст. О славянах и русах (из сочинения арабского географа начала X в.
[29] Зайцев Алексий, иер. О борьбе с малодушием / Азбука веры.
[30] Смирение — православная энциклопедия «Азбука веры».
[31] См.: Неоязычество на просторах Евразии /Коллектив авторов. / Азбука веры.
[32] https://fil.wikireading.ru/63370
[33] См.: Прокопий (Пащенко), иером. «Хочешь помочь человеку выжить – научи его заботиться о других» / Православие RU
[34] Исаак Сирин, преп. Слова подвижнические. С. 403.
[35] μέτρον τό 1) мерило, измерительная линейка (И.Х. Дворецкий).
[36] Смирение — православная энциклопедия «Азбука веры» /
[37] Этимологический словарь современного русского языка. В 2 т./ Сост. А.К. Шапошников. М.: Флинта; Наука, 2010. Т. 2. С. 181.
[38] Дневник писателя (1877, 1980, 1981) — Достоевский Ф.М. | Страница 101 из 114.
[39] Исидор Пелусиот, преп. Творения. Ч. 2. М.: типография В. Готье, 1860. С.304.
[40] Амвросий Медиоланский, свт. Об обязанностях священнослужителей / Азбука веры.
[41] Нектарий Эгинский, свт. ГЛАВА VI. НРАВСТВЕННЫЕ ДОБРОДЕТЕЛИ СТРАСТНОСТИ [ВОЖДЕЛЕВАТЕЛЬНОЙ СИЛЫ ДУШИ] Т. Е. ВОЛИ И ЧУВСТВ //Познай самого себя. | Святой Нектарий Эгинский, изречения | Дзен
[42] Ершов И.В., Морозов М.Ю., свящ. Понимание мужества в античности и христианстве // Вестник Омской православной духовной семинарии. 2021. №2 (11). С. 22
[43] Житие Александра Невского. / Подготовка текста, перевод и комментарии В. И. Охотниковой. / Библиотека литературы Древней Руси. Том 5./ Электронная библиотека ИРЛИ РАН.
[44] См.: Семенков В.Е. «Не в силе Бог, но в правде…». Комментарий к известному высказыванию Александра Невского // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. — 2014. — Т. 15, № 3. С. 187. Этот автор считает, что здесь отсылка к 1Кор.1:26-27: «Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много [из вас] мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное».
[45] См.: Там же. С. 188.
[46] Мужество — это синоним не наглости, но великодушия. Великодушия, а не жалкого нытья из-за горькой доли | Паисий Святогорец | Дзен
[47] Достоевский Ф.М. Дневник писателя. 1877 год.
[48] Суворов А.В. Наука побеждать.
[49] Софроний (Сахаров), иером. Преподобный Силуан Афонский. С. 296.